Свитки "Гэндзи моногатари"

Целый ряд особенностей бросается в глаза уже при самом первом знакомстве с этим произведением. Большинство изображенных сцен происходит в интерьерах, и мы видим их сверху и отчасти сбоку, так как художник как бы снимает крышу с архитектурных сооружений, сохраняя, однако, стойки и балки конструкции. Эта условность точки зрения сохраняется и в сценах, происходящих на веранде дворца, обращенной в сад. Во всех композициях точка зрения не фиксируется, и глаз свободно скользит по поверхности картины (надо помнить, что свитки никогда не воспринимались в вертикальном положении, а рассматривались на низком столике, и взгляд был направлен на картину под некоторым углом сверху вниз). Лица всех персонажей на свитках одинаковы (глаза выполнены тонкой черточкой, а нос в виде крюка), и только прически и одежды дают возможность отличить их пол. Все разнообразие ситуаций, настроений, состояний характеризуется другими средствами, а лицо, как театральная маска, остается неподвижным и неизменным. Заметно также — в одних сценах более, в других менее явственно— масштабное несоответствие фигур и архитектуры. Такого рода условности, характерные, как известно, для средневекового искусства не только Японии, но и других регионов, составляют существенные особенности языка этой живописи, ее выразительных средств. Они свидетельствуют о том, что внешний аспект действительности для художника представляется второстепенным по сравнению с передачей других, скрытых от прямого восприятия явлений. Он видел свою задачу не в пересказе текста языком живописи, а в чем-то принципиально другом. Содержание романа во всех его деталях было известно той аудитории, к которой обращался художник, стремившийся поэтому проникнуть в атмосферу ситуаций, внутренний мир героев, их настроения и состояния. В свитках «Гэндзи моногатари» нет литературного повествования и иллюстративности в смысле пояснения текста, а отдельные детали, сюжетно совпадающие с текстом, скорее случайность, чем закономерность. Функции этой живописи принципиально иные: это как бы вариации на темы литературного произведения, описать которые можно скорее в музыкальных, чем в каких-либо других терминах. Художник старается найти визуальный эквивалент поэтическому миру романа, поэтому главным предметом его внимания становится не сюжетнособытийный, а эмоциональный уровень содержания. А поскольку эмоциональная сфера не поддается непосредственному внешнему выражению, художник ищет пути ее косвенной передачи средствами живописи. В основном его приемы — традиционные, канонизированные, он лишь по-своему соотносит их друг с другом, стремясь к максимальной выразительности. Сам язык живописи предполагал и в зрителе знание ее законов, ее грамматики и синтаксиса. Это обусловливалось погруженностью в общий контекст культуры, единый для художника и зрителя, к которому он обращался.

Пейзажные ширмы Вторая половина 11 в

Пейзажные ширмы Вторая половина 11 в. Деталь

С точки зрения современного восприятия все свитки «Гэндзи моногатари» кажутся статичными, лишенными не только внешней, но и внутренней динамики. Персонажи будто погружены в какие-то грезы, состояние отрешенности. Однако уже при непосредственном сопоставлении различных сцен ясно видно, что художник всякий раз по-разному строит пространство и использует возможности цвета. В свитке «Такэкава» (музей Токугава, Нагоя) мотив цветущего дерева, спокойные мягкие тона, свободное расположение фигур служат передаче радостного настроения весны, молодости, внутреннего подъема. На свитке к главе «Судзумуси» (музей Гото, Токио) ощущение отрешенности, погружения в слушание звуков флейты, на которой играет один из героев сцены, передается чистотой прямых линий, под углом пересекающих поверхность и являющихся структурной основой композиции с ее чередованием прозрачных охристо-коричневых и плотных голубовато-малахитовых тонов. На этом фоне мужские фигуры, изображенные в фас, в профиль и со спины, видны зрителю то целиком, то частично. Они как будто исчезают вместе с затухающими звуками музыки. Цветовое и ритмическое построение сцены должно воссоздать в первую очередь не внешнюю ситуацию, а внутреннее состояние героев и общую атмосферу сцены. Прием построения композиции, при котором взгляд соскальзывает с поверхности картины, делает неопределенной глубину изображенного пространства; оно кажется существующим и эфемерным одновременно, а материальность предметов становится все более условной, переводя всю сцену в сферу эмоционально-духовную.

⟨ назад  [в начало]  дальше ⟩
 
Категории
 
Рубрики
 
Статистика

Дополнительные материалы


Два свитка, иллюстрирующие главу «Касиваги»

Два свитка, иллюстрирующие главу «Касиваги» (музей Токугава, Нагоя), дают возможность понять, каким образом пытается хэйанский художник передать сцены эмоционально-напряженные, даже драматичные. На одной изображен принц Гэндзи, держащий младенца, которым только что разрешилась его официальная жена принцесса Нёсан и отцом которого является Касиваги; на другой передается сцена в спальне умирающег...

далее...

Смысловая роль цвета в свитках «Гэндзи»

А. Сопер пишет также о смысловой роли цвета в свитках «Гэндзи», имеющего главным образом не изобразительные, а выразительные функции. Цвет, как и линейный ритм, служит организации движения взгляда зрителя, последовательности восприятия всей композиции, а следовательно, постижения ее внутреннего смысла, который передается через соотношение различных живописных элементов. Пространственное построе...

далее...

Развитие декоративной живописи

Для развития декоративной живописи 17—18 веков стилевое направление Фудзивара Такаёси оказалось наиболее важным и оказало самое сильное воздействие. Эту систему условно можно определить как декоративно-поэтическую. Зато традиция, в основе изобразительного языка которой лежала динамическая линия, сыграла свою важную историческую роль в 13—14 веках, когда постепенно стали возобновляться связи с к...

далее...